Орлуша

Поэзия. И не только

Тайный чемодан Довлатова


По утрам, в половине пятого,
Что в июле, что в январе,
Я встречаю Сергея Довлатова
В своём старом московском дворе.
Не читает газет и книжек,
Молчалив и хмур, как бизон,
Он чего-то всё время пишет
И с балкона плюёт на газон.
Он на каждого взглядом косит,
Он за всеми за нами бдит,
Всё, что видит, Довлатов вносит
В свой клеёнчатый кондуит.
Он, Довлатов, знает, во сколько
Я выгуливал Жучку вчера
И со скольких скрипела койка
В 112-й до утра.
И пока тебе утром спится,
В час до выгула всех собак
Он, Довлатов, в четыре тридцать
Проверяет мусорный бак.
Специальной лыжною палкой
Кучу дряни разворотив,
Он запишет: «Смирнова Галка.
Водка. Пиво. Презерватив».
А потом, совместив детали
Со вчерашним списком машин,
Он допишет: «Вчера посещали
Галку двое кавказских мужчин».
Дальше будет строгий анализ,
Будут вывод и резюме:
«Мы в их годы реже сношались,
А у них — одно на уме!»
На придомовой территории
На заре и в закатный час
Мой сосед Довлатов историю
Пишет, свой не смыкая глаз.
Ненавидя всех демократов,
Полчекушки долив к пивку,
Мой сосед по дому Довлатов
Ностальгирует по Совку.
Он сперва поёт про «Каховку»,
Материт зловредный Майдан,
А потом вынимает ловко
С антресолей свой чемодан.
Аккуратно на стол поставленный,
Чемодан раскрывает пасть,
Там, под крышкой, — портретик Сталина,
Там внутри уже некуда класть,
Там есть старые фото, ленточкой
Перевязанные по годам,
Там письмо от Масловой Светочки,
И открытки про Магадан,
Там — фуражка с синим околышем,
Там есть грамоты за стрельбу,
Пожелтевшая, некуда больше,
Там — газета, где Ленин в гробу,
Там в жестянке от кофе с цикорием
Заперт звон советских монет,
Там Довлатов хранит историю
Боевых и пламенных лет.
Занавесив шторами комнату,
Заперевши дверь на замки,
Он сидит, как Кощей над золотом,
Он считает лет пятаки.
Как Корейко в кино про Бендера,
Он ласкает стопки бумаг
И ворчит, что Россия сбрендила,
Поднял голову злобный враг,
Жаль, что он, Довлатов, бессилен
Дать команду к принятью мер
К переделке назад России
В нерушимый СССР,
Чтобы чай на вахте с баранками,
Чтобы «Правду» с утра листать,
Чтобы венгров и чехов танками
В грязь кровавую раскатать!
Чтобы — партия, а не выборы!
Чтоб Гагарина — в перигей!
Чтобы пидора звали «пидором»!
Нету слова такого — «гей»!
Мужикам на парнях жениться?
Всех башкою в дерьма ушат!
Пусть расскажет вам Солженицын,
Как под нарами петушат!
Мысли гонит в ночи соседушка,
Как овец по горам пастух,
Выпьет чаю крепкого с хлебушком
В час, когда ещё спит петух,
Все мечты в половине пятого
Чемоданный запрёт замок,
Вновь услышит шаги Довлатова
Двор, что за ночь под ливнем взмок,
Лужи к шлёпанью ног готовы,
В унитазах журчит вода,
Бомж в помойке ищет обновы.
Всё в порядке, всё — как всегда.
Скоро в школу пойдут мальчишки,
«На жмура» пойдут опера,
Перепишет Довлатов в книжку
Всех машин двора номера.
Тексты будущих обвинений
Пригодятся кому-нибудь,
Все тома его сочинений
Грузом лягут нам всем на грудь.
Ведь не зря же он глазом колким
Продолжает глазок сверлить?
Ведь не зря же он ладил полки,
Чтобы книжки свои пылить?
Вон бежит детвора из школы,
И выводит, скрипя, перо
Строчки будущих протоколов:
«Прогулял два урока Петров»,
«Иванов Степан. Физкультура.
Плохо прыгал через козла»,
«Обзывая Смирнову дурой,
Сидоренко с Петровым шла».
Все до крайнего виноваты,
На кого ты ни покажи.
Вот такой он, Сергей Довлатов,
Гниловатый, в общем, мужик.
Он, Сергей, неплохой рассказчик,
Про любого есть анекдот,
Но когда он сыграет в ящик,
Хоронить никто не придёт.
Да ему никого и не надо,
Шли бы дальше просекой все!
Он про всех нас, паршивых гадов,
Куда надо сбросит досье.
В интернете он был бы «ватой»,
Либералов бы в хвост шерстил.
Хорошо, что Сергей Довлатов
Староват чуток для сети.
Я решил: в половине пятого,
Когда он заступит на пост,
Я стащу чемодан Довлатова
И пойду на Устьинский мост,
Пусть оттуда сталины-брежневы
Полетят стаей жёлтых птиц,
Пусть река возьмёт безмятежная
Сотни подлых и злых страниц.
Нет, не так! Ведь выловят-высушат,
Как бельишко, на берегу.
Лучше я, аккуратно вынувши,
Этот мерзостный хлам сожгу.
Всё до строчки отправлю в пекло,
На золе будет след чернил,
Но, боюсь, восстанет из пепла
Всё, что злой чемодан хранил…
Напоследок заметить хочется,
Укротив быстрых строчек бег:
Вот ведь, разница — только в отчестве,
А совсем другой человек!
Мой Довлатов «того» Довлатова
Не встречал, не читал, не знал,
Впрочем, явно за «самиздат» его
Он при встрече бы запинал.
Он сказал бы: «Сергей Донатович,
Вы не нашей, видать, братвы…
Вот понаписали г…-то вы!
Впрочем, кто ты, чтобы на “вы”?!!
Дяди Сэма рука проклятого
Пальцем тыкала в ундервуд?
Не достоин ты быть Довлатовым!
Наши в нашей стране живут!»
«Тот» Довлатов смотрел бы дерзко,
Удивлялся бы резвый ум:
— Да на нём — ремень офицерский
И приличный двубортный костюм!
А поплиновая рубашка!
Горд и финским носком своим!
Одевался, как по бумажке,
Старый хрыч по рассказам моим!
Мой в «того» жёлтым пальцем тычет,
Тут Донатыч ему без зла:
— А по батюшке как вас кличут?
Никанорович? Вот дела!
Ах, какое же одиночество
Испытали они вдвоём,
А всего-то разницы — отчество
Да, быть может, мозга объём…
Так столкнулись они впервые
В моей пьяненькой голове —
Два Довлатовых, две России,
Две свободы, совести две.
Не ища в себе виноватого,
Русский, душу свою неся,
Не избавится от проклятого
Раздвоения всех и вся.
То война идёт брат-на-братова,
То вдруг мрак рвёт надвое свет.
Почитаю-ка я Довлатова,
Может, он подскажет ответ.

От души © 2000-2016 a-orlusha